Стали известны подробности истории девочки, умершей от СПИДа в семье петербургских ВИЧ-диссидентов

© FreeImages.com Content License

В Петербурге 27 августа скончался ВИЧ-позитивный ребенок. Родители девочки отказывались от медикаментозного лечения. В фонде «СПИД.Центр» отмечали, что это связано с их религиозными убеждениями.

Как рассказали «Росбалту» в аппарате уполномоченного по правам ребенка в СПб, Кристину (имя изменено) взяли в приемную семью. Родителей поставили в известность, что девочка родилась с диагнозом «ВИЧ» и нуждается в особом уходе. Заболевание малышки супругов не пугало: они воспитывали несколько приемных детей с разными диагнозами. За семьей сотрудники органа опеки наблюдали много лет, и никаких претензий к ним никогда не возникало.

Несмотря на это, супруги отказывались лечить детей традиционными методами, считая, что от современных лекарств больше вреда, чем пользы. Исключения не делали даже для Кристины. Они были убеждены, что СПИД — мистификация, придуманная алчными фармкомпаниями. В результате ВИЧ девочки прогрессировал, врачи Центра СПИД заговорили о необходимости назначения курса антиретровирусной терапии. Однако родители вновь отказались от лечения. «Кристина прекрасно выглядит и ничем не болеет», — объясняли они специалистам свою позицию.

Когда ребенку стало хуже, родители отвезли ее в клинику в Германии, где «лечат» ВИЧ нетоксичными методами. Выяснилось, что там девочке давали только БАДы, а контрольные анализы так и не были проведены.

Работники петербургского центра «СПИД» обратились в орган опеки, в прокуратуру и в аппарат уполномоченного. Родители больной не хотели идти на контакт. Суды длились 1,5 года. В итоге девочку госпитализировали по решению суда и провели терапию. Ей стало лучше, но ненадолго — когда она вернулась в семью, родители вновь лишили ее лекарств. В результате ребенок снова поступил в больницу в практически безнадежном состоянии и скончался.

В аппарате уполномоченного отмечают, что случаи гибели детей в семьях ВИЧ-диссидентов — не редкость. В Петербурге ежегодно 6-7 женщин отказываются проходить химиопрофилактику в период беременности и родов. В результате рождаются ВИЧ-инфицированные дети. Законодательство РФ никак не регулирует подобные ситуации. Имеется лишь пункт в семейном кодексе об изъятии ребенка из семьи в при непосредственной угрозе его жизни или здоровью.

По теме

• Новое

В Петербурге умер ВИЧ-инфицированный ребенок, родители которого отказались лечить его. Эту информацию подтвердили в Санкт-Петербургском Центре по профилактике и борьбе со СПИДом.

В службе уполномоченного по правам ребенка в Санкт-Петербурге корреспонденту "РГ" рассказали подробности трагической истории. В судьбу ребенка специалисты СПИД-центра пытались вмешаться еще в 2014 году. Именно тогда они обратились к детскому омбудсмену Светлане Агапитовой. Девочку удочерили, приемные мама и папа знали о ее болезни, но отнеслись к этому на удивление спокойно. Лишь потом выяснилось, что оба усыновителя - ярые противники традиционной медицины, уверенные, что СПИД - мистификация, придуманная алчными фармакологическими компаниями.

На протяжении нескольких лет они утверждали, что обследуют дочку в Германии, не сдавали анализов и не допускали к ней медиков. При этом родители уверяли, что девочка чувствует себя прекрасно. Однако врачи догадывались, что ребенок погибает. В итоге после совещания в аппарате омбудсмена с привлечением сотрудников прокуратуры, профильных комитетов и органов опеки, было принято решение о подаче иска в суд. Процесс длился полгода, решение было принято в пользу докторов.

В конце концов девочку госпитализировали, но было поздно. 27 августа она скончалась в реанимации.

По данным Центра по профилактике и борьбе со СПИДом, сегодня в Петербурге зарегистрировано 380 ребят с ВИЧ-положительным статусом. Из них не лечатся десять. Родители половины этих десяти - откровенные ВИЧ-диссиденты.

По закону родители обязаны нести ответственность за жизнь и здоровье своих детей - так гласит Семейный Кодекс РФ, - отмечает Светлана Агапитова. - При этом законные представители имеют право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения, что тоже законно. Принудить к лечению можно через суд. Однако пока идет разбирательство, уходит и драгоценное время, за которое состояние маленького пациента может ухудшиться до необратимого. Кроме того, нет гарантии, что родители будут исполнять решение суда. Тогда приставы могут забрать ребенка и поместить его в больницу. Но вернут его, опять же, в семью, которая лечить дальше не будет. Крайний и нежелательный вариант - лишение родительских прав. Но тут, опять же, возникает трудность: кто выйдет с иском в суд? И сколько он будет длиться?

Юрист СПИД-Центра Анна Крюкова описала стандартный алгоритм, которого придерживаются в учреждении, когда становится известно о ВИЧ-диссидентстве. Если работа с семьей не дает положительных результатов, а родители исчезают и не выходят на связь, Центр направляет запрос в детскую поликлинику по месту жительства ребенка. Поликлиника в течение трех дней осуществляет патронаж, а если обнаружить и убедить родителей не удается, Центр лишь может написать заявление в органы опеки.

ВИЧ-отрицатели не хотят признавать эту болезнь по разным соображениям, и часто - по религиозным.

27 августа в Санкт-Петербурге умерла 10-летняя девочка с ВИЧ. Приемный отец девочки — православный священник и ВИЧ-диссидент не стал лечить ребенка, который в другой семье, вероятно, остался бы жив, пишет «Медуза» .

Девочку взяли из детского дома. Приемным отцом ребенка, как пишут СМИ, стал православный священник. Семья знала, что девочка родилась с диагнозом «ВИЧ». Однако православный священник на тот момент воспитывал нескольких приемных детей с разными диагнозами.

Все те годы, что девочка жила в семье, проверяющие не имели претензий к ее воспитанию и содержанию. Ребенку в 2017 году исполнилось 10 лет. Девочку не лечили от ВИЧ по религиозным соображениям. Супруги якобы придерживались позиции РПЦ в этом.

Приемные родители девочки считали, что болезнь является «выдумкой фармакологических компаний», которые хотят нажиться на людях.

Тем временем болезнь у девочки прогрессировала. После планового осмотра в Центре СПИД врачи выявили критическое состояние ребенка. Они пытались обратить на это внимание родителей, но те лишь отвезли ребенка в клинику в Германии, где ВИЧ лечат лишь биологически активными добавками.

В 2016 году девочку госпитализировали по решению суда, так как неравнодушные работники петербургского Центра СПИД обратились в органы опеки, прокуратуру и в аппарат уполномоченного по правам ребенка в Петербурге. Однако и после этого родители не давали приемной дочке лекарства.

Органы опеки уверяли врачей, что все в семье хорошо и ребенка лечат, а судебные приставы разводили руками, не понимая, как они смогут заставить родителей давать ребенку таблетки.

Ребенка госпитализировали только после того, как врач частной клиники, к которому девочку привели на прием, вызвал скорую помощь. Девочка пролежала более четырех месяцев в детской городской больнице Петербурга. Она была в реанимации долгое время, однако родители постоянно стремились забрать ее из клиники.

Ребенка снова вернули в семью. Затем девочке снова стало плохо. Ее госпитализировали, но 27 августа 2017 года девочка умерла.

Лечить девочку начали слишком поздно, шансов на выздоровление у нее почти никаких не было, об этом заявили в аппарате детского омбудсмена Петербурга Светланы Агапитовой. Как заявил главный внештатный специалист по проблемам диагностики и лечения ВИЧ-инфекции Минздрава России Евгений Воронин, это «еще одна смерть на совести СПИД-диссидентов». По российским законам, приемным отцу и матери может грозить уголовная ответственность за смерть ребенка.

Это уже не первый случай смерти ВИЧ-инфицированного ребенка из-за отказа лечить его родителями. В Тюмени 34-летняя ВИЧ-диссидентка отказалась от лечения своей трехлетней дочери, и в апреле 2017 года девочка умерла. Женщину обвиняли в причинении смерти по неосторожности (часть первая статьи 109 УК РФ). Однако 31 июля суд закрыл дело в связи с примирением сторон.

Те ВИЧ-диссиденты, которые ссылаются на позицию РПЦ в этом вопросе, ошибаются в том, что нужно не лечить это заболевание. РПЦ официально не отрицает ВИЧ. Как говорится в концепции «участия Русской православной церкви в борьбе с распространением ВИЧ/СПИДа и работе с людьми, живущими с ВИЧ/СПИДом», ВИЧ - это одна "из наиболее серьезных угроз для стран СНГ". Не говорится в концепции и о том, что православным рекомендуется отказываться от терапии. Но в то же время отдельные представители РПЦ утверждают, что никакого ВИЧ нет. Так, у ВИЧ-диссидентов популярностью пользуется видео, где глава комиссии Московского патриархата по защите семьи Дмитрий Смирнов говорит об отсутствии заболевания.

СПИД возникает не от вымышленного вируса, а от четырех причин — стресс, депрессия, разрушение прививками иммунитета человека и внешняя интоксикация», —

говорит Смирнов.

В то же время руководитель сектора окормления ВИЧ-инфицированных людей Петербургской епархии протоиерей Максим Плетнев отмечает: «Церковь к этой теме относится трезво. Мы отрицаем „СПИД-диссидентство“».

По данным медиков, чаще всего ВИЧ-диссиденты все же ссылаются не на религиозные мотивы отказа от лечения, а на якобы существующий заговор фармакологических компаний и губительность самого лечения.

В соцсетях есть группы, которые поддерживают ВИЧ-диссидентство, а также те, кто, наоборот, пытается бороться с этим явлениям. По данным активистов, которые ведут во «ВКонтакте» группу «ВИЧ/СПИД диссиденты и их дети» (они изучают ситуацию с ВИЧ-диссидентами), за несколько лет из-за отказа лечить ВИЧ умерли 60 человек. 13 из них — в возрасте от нескольких месяцев до десяти лет.

СКР по Петербургу проведет доследственную проверку по факту наступления смерти ВИЧ-инфицированной девочки. Об этом правоохранительные органы сообщили в четверг, 31 августа. «В ходе проверки учреждения, где она проходила лечение, будут изъяты необходимые медицинские документы, назначена судебно-медицинская экспертиза, по итогам которой будет поставлен ряд вопросов, в том числе о причинах ее смерти, правильности назначенного и проводимого лечения», — говорится в сообщении.

Накануне, 26 августа, в Санкт-Петербурге скончалась 10-летняя девочка с ВИЧ-диагнозом, родители которой принципиально отказывались от профессионального лечения по религиозным убеждениям. Родители умершего ребенка являются так называемыми «ВИЧ-диссидентами» — людьми, отрицающими существование вируса. Они убеждены, что ВИЧ — это продукт заговора, который выдумали фармакологи с целью заработать на лекарствах.

По данным СМИ,

отец девочки является православным священником. В Санкт-Петербургской епархии выразили соболезнования в связи с гибелью девочки и подчеркнули, что не приветствует отказ от медицинской помощи из соображений веры.

Информацию о том, что приемный отец ребенка имеет отношение к РПЦ, в иерархии комментировать не стали.

В епархии подчеркнули, что ожидают достоверных сведений о «подлинной причине смерти ребенка»: «Церковь к этой теме относится трезво. Мы отрицаем «СПИД-диссидентство»».

Руководитель сектора коммуникаций Санкт-Петербургской митрополии РПЦ сообщила, что «ответственность за решение по приему или отказу от лекарств детьми должна находиться в сфере гражданского права. Священник Русской православной церкви, как и любой другой гражданин РФ, отвечает перед законом за выполнение своих обязанностей как родитель».

Председатель комиссии по социальной политике и здравоохранению Законодательного Собрания Санкт-Петербурга 30 августа заявила Новостям, что семья умершей от ВИЧ девочки сделала все для её выздоровления. По словам парламентария, ребенок скончался под наблюдением врачей от развившихся вследствие врожденной ВИЧ-инфекции тяжелых заболеваний. «Семья приемных родителей девочки очень трепетно к ней относилась, и очень много сил приложила для выздоровления ребенка. Насколько мне известно, ее отец обращался к врачам в России и возил ребенка на консилиум в Германию. В том, что девочка с врожденным ВИЧ прожила так долго, заслуга ее родителей», — заявила Киселева.

«Это был очень жизнестойкий ребенок»

Девочку взяли в приемную семью в 2014 году. Родителям заранее рассказали о диагнозе и о том, что ребенок нуждается в особом уходе. Заболевание не испугало супругов: в их семье уже были дети с разными нарушениями здоровья. Органы опеки, по данным «Росбалта», наблюдали за семьей много лет, претензий к родителям никогда не возникало.

Супруги отказывались лечить всех своих детей традиционными методами и утверждали, что от современных методов больше вреда, чем пользы. В том числе они были убеждены, что ВИЧ-диагноз девочки — мистификация, придуманная алчными фармкомпаниями.

Болезнь ребенка прогрессировала.

Специалисты петербургского СПИД-центра уверяли родители в необходимости лечения, однако те отмахивались. Они заверяли врачей, что девочка «прекрасно выглядит и ничем не болеет».

Когда осложнения стали проявляться особенно сильно, супруги решили отвезти ребенка в немецкую клинику, где ВИЧ-инфекцию лечат так называемыми нетоксичными методами. Там ребенку прописали биологически активные добавки к пище. При этом контрольных анализов в Германии ребенку не провели.

В конце 2014 года сотрудники петербургского СПИД-центра и общественные организации попросили органы опеки, прокуратору и аппарат уполномоченного по правам ребенка принять меры в отношении семьи. На экстренном совещании с участием сотрудников , профильных комитетов, врачей и юристов было принято решение обратиться в суд с иском о принудительном лечении. Органам опеки тогда удалось заставить родителей дать согласие на то, чтобы ребенок начал принимать антиретровирусные препараты. Однако обещание супруги, как выяснилось, дали на словах.

С момента подачи иска разбирательства длились около полутора лет. Когда решение городского суда вступило в силу, ребенок фактически находился на четвертой стадии заболевания. Девочку принудительно госпитализировали. Она год провела в детской городской больнице №5 и специализированном центре лечения ВИЧ в Усть-Ижоре.

В 2016 году история получила огласку в СМИ. Активисты «Коалиции по готовности к лечению» тогда обратились в прокуратуру с просьбой привлечь родителей ребёнка к новой статье — 156 УК РФ о «Неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего». Обращение подписали более 30 общественных организаций и представителей НКО. В августе 2016 года прокуратура заявила о том, что информацию о нарушениях направили в для решения вопроса о возбуждении уголовного дела против опекунов. Общественники надеялись, что ребёнок не вернётся в семью «ВИЧ-отрицателей», однако позже от правоохранителей пришёл отказ в возбуждении уголовного дела.

В результате девочка вернулась домой и вновь лишилась медикаментов. Вскоре ребенок поступил в больницу в практически безнадежном состоянии: по словам главного специалиста по ВИЧ-инфекции Евгения а, у нее почти отсутствовал иммунитет.

«В таком состоянии дети практически не выживают. Однако это был очень жизнестойкий ребенок, который боролся за свою жизнь»,

— рассказал Воронин. Он также подчеркнул, что последний год ребенок был настолько ослаблен, что организм не смог бороться с вирусом. В аппарате уполномоченного по правам ребенка в Санкт-Петербурге также сообщили, что шансов на выздоровление у девочки практически не было, так как лечить её начали слишком поздно.

26 августа девочка скончалась. Воронин назвал случившееся «еще одной смертью на совести СПИД-диссидентов».

В аппарате уполномоченного по правам ребенка в Санкт-Петербурге заявили, что случай гибели детей в семьях «ВИЧ-диссидентов» наблюдается не в первый раз. Ежегодно 6-7 больных жительниц Санкт-Петербурга отказываются проходить химиопрофилактику в период беременности и родов, вследствие чего рождаются ВИЧ-инфицированные дети. При этом законодательство России никак не регулирует подобные ситуации: в Семейном кодексе есть лишь пункт об изъятии ребенка из семьи при непосредственной угрозе его жизни или здоровью.

Евгений Воронин заявил, что у родителей, которые отрицают диагноз ребенка, необходимо отнимать детей. Он также отметил, что эту инициативу нужно оформить законодательно.

Воронин убежден, что в законе следует закрепить предупреждение родителей о потенциальных последствиях отказа лечить ребенка от ВИЧ, а также право органов опеки изымать и лечить таких детей, если родители не делают этого.

Специалист также подчеркнул, что Россия — единственная страна, где права родителей намного важнее прав ребенка. «Когда возникает угроза жизни ребенка, должно быть: первое — предупреждение, а второе — изъятие ребенка из семьи и лечение его», — считает Воронин. Минздрав уже направил обращение уполномоченному по правам ребенка РФ для того, чтобы в ведомстве решили вопрос по «ВИЧ-диссидентам».

По данным Центра по профилактике и борьбы со СПИДом, в Санкт-Петербурге зарегистрированы 380 детей с ВИЧ-инфекцией, и 10 из них не лечат. При этом в России за последние два года зафиксированы 70 случаев смертей детей до 10 лет из-за отсутствия лечения.

Отказ от тестов на ВИЧ — отказ от здоровья ребенка

Случай с отказом родителей от лечения ВИЧ-инфекции их детей — не первый в российской практике. В начале июля в Тюмени возбудили уголовное дело после смерти трехлетней девочки, мать которой отказывалась лечить ребенка от СПИДа. Женщина придерживалась взглядов «ВИЧ-диссидентов» и считала, что её дочь стала жертвой неправильно сделанной прививки от гепатита, после которого у неё развились побочные заболевания.

К этой истории было привлечено внимание журналистов после того, как мать тогда еще живой девочки в марте 2016 года написала пост в соцсетях с просьбой о помощи. «Дочка находится в критическом состоянии. Она физически и психически не развивается, не сидит, не ходит и имеет с десяток болячек, в том числе кардит, кандидоз, поражение легких, вирус Эпштейна-Барра. Бегали по куче врачей, лечились у гомеопата, невролога, остеопата, но состояние было то хуже, то чуть лучше», — написала она в одной из групп «ВИЧ-диссидентов».

Долгое женщина не давала разрешения на тестирование ребенка. Однако врачи все же настояли, и вирус подтвердился. «Я сделала тест ребенку, чтоб они отвязались, но у нее состояние критическое…

Что мне делать, чтобы ее не угробить? Лечить всем, что дают? Терапию я никогда не принимала и дитю не давала. Были курсы антибиотиков и кучи лекарств, но не против ВИЧ. Что делать?», — задавалась вопросом женщина. При этом автор не отметила, что ей самой еще до рождения ребенка поставили диагноз ВИЧ-инфекция.

В апреле 2017 года трехлетняя девочка умерла. После гибели ребенка в отношении 34-летней матери девочки было возбуждено уголовное дело по статье «причинение смерти по неосторожности». «В ходе следствия установлено: с ноября 2013 года обвиняемая была осведомлена, что имеет заболевание, вызванное вирусом иммунодефицита человека, однако после рождения в июне 2014 года дочери, игнорируя рекомендации врачей, осуществляла грудное вскармливание ребенка, отказывалась от обследования ребенка на ВИЧ-инфекцию, а также от приема лекарственных препаратов», — отмечается в сообщении СК по Тюменской области.

По данным ведомства, в результате действий обвиняемой смерть ее малолетней дочери наступила от ВИЧ-инфекции, при лечении которой возможно было продлить жизнь девочке.

Женщине могло грозить до двух лет лишения свободы, однако в конце июля 2017 года стало известно, что уголовное дело в отношении «ВИЧ-диссидентки» было прекращено из-за примирения сторон. Сообщалось, что обвиняемая примирилась в зале суда со своим супругом, который выступал в роли потерпевшего.

«Мир кажется основанным на деньгах и сексе…»

Эти слова принадлежат Джие Каранджи — одной из первых американских топ-моделей и женщине, чья жизнь угасла в борьбе со страшным недугом.

Началом ее блистательной карьеры стало знакомство с Франческо Скавулло и Ричардом Аведоном из журналов «Vogue» и «Cosmo». То, что случилось с Джией, редко случается в модельном бизнесе: она фантастически быстро поднялась к мировой славе.

Джиа Каранжди на обложке Cosmopolitan. (wikimedia.org)

Одной из самых ключевых особенностей Джии как модели было удивительное лицо: она могла по-детски невинно выглядеть на одной съемке и быть самой что ни на есть роковой на других снимках. Когда агенты заметили это, они все как один предрекли ей долгую жизнь в модельном бизнесе.

Джиа Караджи. (wikimedia.org)

Успех кружил голову и по этой, либо какой-то другой причине, Джиа стала чаще, чем все в ее окружении, принимать наркотики. В 70-е годы прошлого столетия ночные клубы и кокаин были практически не разделимы. Стремительно завоевав самые легендарные подиумы мира моды, Джиа не заметила, что ее личная жизнь пребывает в плачевном состоянии.

Карьера и одиночество

Потрясающая модель, Джиа стала музой для фотографа Криса Вон Уондженхейма, который считал грудь Джии лучшей в модельном бизнесе того времени. Их плодотворное сотрудничество дало значительные плоды: снимки Джии то и дело появлялись на страницах журнала «Vogue», ей принадлежали обложки этого журнала в нескольких странах: Великобритания, Америка и Франция. Вскоре фигура Джии стало заметно выделяться на фоне остальных модельных типажей, поскольку тела моделей в тот период были застенчивы и невзрачны, и не шли в сравнение с ее формами.

И несмотря на то, что доходы модели были огромными, и она могла позволить себе все развлечения, которые только существовали, большую часть времени Джиа проводила в одиночестве. Ко всему прочему, она предпочитала женщин. Вот запись из ее дневника: «Девочки всегда были проблемой для меня. Я действительно не знаю, почему они волнуют меня».

Джиа Караджи с подругами. (wikimedia.org)

Красивая и одинокая, она бродила по городу, заходила к своим друзьям, чтоб просто обняться. Это было чудовищно грустно. Слишком много времени Джиа проводила в поисках даже не своей, а чужой любви.

Начало конца карьеры

Огромным шоком для Джии стала новость о том, что у ее наставницы и агента, Вильгельмины Купер, рак легкого. Справиться со стрессом и страхом, внезапно пришедшим к ней, Джие помогал героин. Точнее, она считала, что это действительно поможет. И все следующее время она посвящала себя работе, не в силах отказать тем, кто сходил от нее с ума и мечтал с ней работать, а также употреблению того самого «волшебства».

Вильгельмина умерла через месяц после того, как ей был поставлен диагноз. И Джиа была уже не в силах отказаться не только от съемок, но и от новой дозы. Она как никто знала, что модель не должна исчезать бесследно, обязана быть на виду, и не болеть, потому что у манекенщиц нет такого права. Но она стала исчезать, странно себя вести, и вызвала этим слухи о том, что Джиа употребляет наркотики. Беда в том, что слухи не лгали, Джиа стала наркоманкой.

«Вы хотите работать со мной или нет?»

Началась череда бесконечных встреч и неловких ситуаций, где Джиа выглядело неприглядно; череда обсуждений, посвященных ей и ее проблеме; череда срывов, прерванных контрактов, потерь. Измученная болезнью, она записалась на программу реабилитации, но не продержалась долго.

После нескольких лет употребления героина, болезнь перешла в наступление: появились нарывы и язвы.

Кадр из фильма «Джиа» с Анджелиной Джоли в главной роли. (wikimedia.org)

В начале 1982 года Каранджи стала снова бороться за то, что принадлежало ей: за свою жизнь. Она связалась с агентом по имени Моник Пиллад, и их встреча произошла в очень напряженной обстановке. Моник просил закатать рукава, чтоб хоть как-то оправдать свое на тот момент почти преступное желание работать с такой моделью. «Вы хотите работать со мной или нет?», — спросила она, не показав руки.

Ничего не получается

На горизонте всплыла возможность сделать обложку для журнала «Cosmo», и все надеялись, что это станет чем-то эпохальным, по-настоящему кульминационным, возлагали надежды на это «возвращение» в профессию. Но ничего не получилось. То, что было у Джии, ее неповторимость, этот особенный дух, он покинул ее. Прятать руки и врать журналистам, что наркотиков никогда не было в ее жизни, было чудовищно тяжело. Все шло на спад. Весной 1983 года модель поймали с очередной дозой на съемке в Северной Африке. Ее карьера была закончена.

Она переехала в Атлантик-сити и жила там с девушкой, с которой познакомилась на программе реабилитации. Семья Джии готовилась к худшему: в любой момент могли позвонить и сообщить о смерти их любимицы: той, кого еще недавно приглашали Европу на неделю и сулили 10 000 $, о смерти той, что так и не обрела личное счастье, обменяв его на героин.

Один из лучших снимков Каранджи. (wikimedia.org)

Джиа сбегала, ее поиски длились довольно долго, периодически она возвращалась, но ее жизнь уже не подчинялась никаким правилам и закономерностям: попытки не приносили плодов, ничего не получалось, и в 1985 году, когда она спала с мужчинами за деньги, чтобы заработать на дозу, и была несколько раз изнасилована, Джиа оказалась в больнице. Тогда предварительный диагноз звучал «пневмония». До конца ее жизни оставалось 6 месяцев.

После детального обследования диагноз был изменен: у Джии обнаружили СПИД. Мама не отходила от нее ни на шаг, не пускала никого, чтоб слухи и сведения о болезни дочери не распространились. Также она сделала все, чтобы палата была похожа на дом, и окружила дочь заботой. Но во время разговоров в парке и прогулок они обе понимали, что желания жить у Джии нет. И это несмотря на то, что она вновь обрела веру в Бога. Джиа однажды спросила маму: «У меня три раза был передоз, почему Бог спас меня?» Ответа не было.

Она хотела спасти детей, которые могли начать принимать легкие наркотики, и снять фильм, в котором собственным примером доказала бы, как ужасно быть зависимым от дозы. Этому не суждено было осуществиться, физическое состояние ухудшалось с каждым днем, ни на что не хватало сил.

Джиа Каранджи умерла 18 ноября 1986 года. Распорядитель похорон советовал хоронить ее в закрытом гробу, настолько было изуродовано тело.

Одна из ведущих моделей 70-х годов и одна из первых супермоделей, благодаря которой на подиум стали выходить не только блондинки, но и брюнетки. Джиа стала также первой известной женщиной в США, чьей причиной смерти был открыто назван вирус иммунодефицита. В своем дневнике она писала: «Вы знаете, я благодарю Бога за то, что я красива; если я смотрю в зеркало и нравлюсь себе, значит, я выгляжу хорошо».

Что мы можем сделать сейчас?

5 июня 1981 года Американский Центр контроля над заболеваниями зарегистрировал новую болезнь — СПИД (Синдром приобретенного иммунодефицита).

Сегодняшний день, 1 декабря, не просто так отмечен в календаре. День борьбы со СПИДом нужен нам, чтоб не стоять на месте и бороться с тем, что мы можем победить и поддерживать тех людей, которых затронула эта проблема. Первое, что мы можем сделать — это тест на ВИЧ, чтобы узнать свой статус, а также узнать о том, как защитить себя и своих близких от ВИЧ-инфекции. Важно также и знать о том, как правильно говорить и писать на тему ВИЧ-инфекции. Объединённая программа Организации Объединённых Наций по ВИЧ/СПИДу издало специальное руководство, объясняющее понятие и термины, которые часто употребляются в связи с ВИЧ. Например, разницу между «ВИЧ» и «СПИД», почему нельзя называть людей «жертвами» и «носителями СПИДа», а также почему понятия «вирус СПИДа» не существует, «стандартные меры предосторожности», которые помогут не инфицироваться ВИЧ.

Зная это и многое другое, мы будем в состоянии помочь, потому что язык — важная доминанта, он формирует представление и, соответственно, может влиять на поведение человека.

Что уже сделано?

С 2000 по 2015 год число новых ВИЧ-инфекций в мире снизилось на 35%.

Со времен пикового уровня смертности вследствие СПИДа в 2004 году сократилась на 42%.

На 58% меньше стало число новых ВИЧ-инфекций среди детей.

Мировое сообщество остановило распространение ВИЧ и обратило инфекцию вспять. Человечество заставило эпидемию пойти на убыль. Число новых ВИЧ-инфекций и смертей вследствие СПИДа существенно сократилось по сравнению с тем временем, когда эпидемия была на пиковом уровне. Сейчас перед мерами по противодействию стоит новая задача — покончить с эпидемией СПИДа к 2030 году.

Регион Восточной Европы и Центральной Азии остается фактически единственным регионом в мире, где эпидемия продолжает расти. В наших силах ее остановить. Начни с себя #пройдиТЕСТнаВИЧ.